enrutat
Главная / Бабай: малоизвестные факты из жизни первого Президента РТ Минтимера Шаймиева
Бабай: малоизвестные факты из жизни первого Президента РТ Минтимера Шаймиева

Бабай: малоизвестные факты из жизни первого Президента РТ Минтимера Шаймиева

20 января первому Президенту Республики Татарстан Минтимеру Шариповичу Шаймиеву исполняется 77 лет. В народе его называют Бабаем, что значит старейшина рода, глава большой семьи. Но что мы знаем
о жизни человека, который заслужил такое уважительное прозвище?
Как деревенский паренек из самого дальнего района Татарстана стал Президентом? Об этом, и не только, Шаймиев рассказал
газете «Казанские ведомости» в эксклюзивном интервью.

722980_5440_Arxivnye-foto-27[1]

Карга боткасы — «грачиная каша»

— Минтимер Шарипович, какими были самые яркие воспоминания Вашего детства?

— Весна! Весна… Зима и осень были для нас с братом тяжелым временем года: надо было засветло до школы почистить коровник, раздать корм, напоить скотину — корову, овечек, всю живность, которую содержали в домашнем хозяйстве. И мы, дети, все время с нетерпением ждали весну: «Скорее бы весна! Скорее бы выпустить скот и передать его пастуху!» И одежда была не всегда теплая. Вот и ждали весну. Издавна в нашем крае было принято так: как только начинал таять снег и какой-то пригорок открывался, дети ходили по дворам и собирали яйца, муку, крупу… А потом с помощью взрослых варили кашу — карга боткасы (дословный перевод — «грачиная каша». — Авт.). К этому времени прилетали грачи, которых мы с нетерпением ждали. Грач — птица серьезная. Раз прилетел — холода наверняка уже не вернутся. До полянки, где варилась каша, мы бежали босиком где по снегу, где по льду:  лишь бы ощутить легкость после тяжелой длинной зимы. Прибежав, от души веселились и ели досыта. Вот это и запомнилось — встреча весны. Да… В детстве всегда хотелось поесть досыта. Такая возможность была не всегда и не у всех. Помню, летом мы воровали зеленый горох. Одни мальчишки из нашей сплоченной команды отвлекали охранников на лошадях. Другие в этот момент набирали в карманы стручки зеленого горошка. Наберем — и в наш штаб, чтобы никто не видел. Там делились друг с другом добычей и ели, уплетая за обе щеки, лакомые стручки. Эти воспоминания на всю жизнь.

— Почему Ваше родовое прозвище Чаптын (Скакун)?

— Дед был состоятельным человеком. Его раскулачили, но почему-то не сослали. Он держал для Сабантуя скаковых коней. Это было очень накладно. Коней он готовил весь год и первенства на скачках в Мензелинском уезде никому не отдавал. Вот почему у нас такое прозвище. Помню, маленьким был, отец показывает мне последнего нашего скакуна. Конь лежал, значит, болел. Он смотрел на нас, и блеска в его глазах не было. Это была нерадостная встреча… Отец всегда сам готовил коней к скачкам на Сабантуе. Он все тонкости ухода за ними знал. Как правило, кони нашего колхоза приходили первыми. С детства я усвоил  правило: если сел на коня, на нем надо стараться сидеть уверенно. Легко сказать, но это очень и очень непросто. Ни разу не упав с лошади, невозможно научиться скакать…

— Во что Вы играли в детстве?

— Играть удавалось нечасто: много было работы по домашнему хозяйству. Всю ребятню объединяла одна забота — добыть еще дополнительную еду для наполнения желудка. Собирали и ели семена конопли и головки мака — лакомства питательные. Настоящим праздником был поход за ягодами и орехами. Вырвешься в лес от домашних забот и первые два стакана ягод собираешь родителям — таков был неписаный порядок. Была и любимая, очень азартная  игра «Шапи уены». Обычно играли на дороге. Для нее требовались определенные кости надкопытного сустава скота. Когда его резали, мы, мальчишки, стояли за ними в очереди. Каждый мальчик гордился своим запасом костяшек и очень дорожил им.

— Какими были правила игры?

— Деревенский кузнец делал нам железку с согнутым концом. Каждый игравший выставлял свои кости на общий квадрат. Их надо было сбить издалека той железной палкой. Сбивали по очереди. Шел учет сбитых костяшек. У кого в конце больше всего трофеев, тот и победитель! А еще мы делали очень серьезные каскадные трамплины — сами мастерили короткие лыжи и прыгали. Это необъяснимо, видимо, мальчишки во все времена ищут экстрим…

— А игрушки у Вас были?

— Ну откуда? По пыльным улицам деревни гоняли самодельные шары. Ах, какие мы были пыльные, потные… Шар делали из самого крепкого лесного сучка. У каждого был свой, которым по очереди жертвовали для общей игры. Клюшками служили подобранные в лесу кривые палки — кашака (клюшки). Осенью гоняли шар по первому льду. Бывало, проваливались под лед. Домой не ходили — боялись, что отругают. Шли мокрые в натопленную кем-нибудь баню и там сушились.
Шахматы на крыше коровника

— Вы играете в шахматы. Это тоже из детства?

— Почему я люблю играть в шахматы? Мальчишками мы чертили квадратики на картонке, а шахматные фигуры вырезали из дерева. Играли в шахматы, как правило, весной, на солнышке, например, на крыше коровника, в промежутке между подготовкой к экзаменам. Когда мы учились, начиная с седьмого класса каждый год сдавали по 5 — 9 экзаменов.

— Часто в детстве дрались?

— Драчуном я никогда не был, хотя от старших мне нередко попадало. Деревня Аняково небольшая. Не помню, чтобы у нас были большие драки, мы жили дружно.

— Чтение каких книг повлияло на развитие Вашей личности?

— В первую очередь Тукая. Он — гений! В детстве меня захватили его стихи. «Гали и Коза» — ну о чем, казалось бы, этот детский стишок? А оторваться невозможно. Всю жизнь я был увлечен поэзией Тукая. Еще мне нравились стихи Такташа — это наш Маяковский. Я прочитал всю художественную литературу, которая была в нашей районной библиотеке.
Сильное впечатление на меня произвел Виктор Гюго — «Отверженные», «Собор Парижской Богоматери». Зачитывался Жюлем Верном — «Дети капитана Гранта», татарской классикой — Амирхан Еники, Кави Наджми… Как ни странно, сейчас повторно хочу взяться за Достоевского — в школе такой возможности не было. Понимание масштаба творчества Достоевского пришло позже… В детстве мы много читали пьесы разных драматургов, отсюда и любовь к артистам и постановщикам. Я считаю, что театр бессмертен.

Тайная мечта

— Кто из сверстников был для Вас авторитетом?

— В деревне были ребята, которые играли на гармони. Папа очень хотел, чтобы мы с братом тоже научились играть. Но у меня ничего не получалось! К нам заходил соседский мальчик Зуфар, отец которого был гармонистом, у него с ходу получалось все! Музыка у него так и лилась! Я очень этому завидовал, огорчался: «Ну не могу я так! Не дано так не дано!» Позже, став взрослым, никогда и никому не завидовал, кроме гармонистов, втайне мечтал научиться играть на гармони. Ближе к шестидесяти годам меня как будто прорвало. В свободное время взял в руки гармонь — и вдруг что-то получилось. Я заиграл! Это волшебство какое-то, мне до сих пор непонятное.

— Что Вы играете?

— Простые мелодии — «Алмагачлары», «Озата барма», «Кубэлэгем», «Жидегэн чишмэ»…

— Хорошо, когда мечта сбывается?

— Это же победа над собой! То, о чем я мечтал втайне, наконец сбылось! У нас в роду были люди с музыкальными способностями. По папиной линии — скрипач! Когда мы переехали в Казань, я хотел сыновей Радика и Айрата обучить музыке. Ничего не вышло: оба сына втайне от меня саботировали это занятие. Мальчики есть мальчики, им на улице хотелось играть. Но вот прошли годы, и оба, к нашему с Сакиной удивлению, достойно спели у меня на юбилее. Видно, в генах Шаймиевых тяга к музыке где-то гнездится.

Девятый ребенок

— Какие обстоятельства сформировали Вас?

— То, что вырос в многодетной семье, я девятый ребенок. Убежден, какой дух в семье, такое и воспитание. В многодетной семье учишься и коллективизму, и терпению, и слушаться старших. Здесь нет места эгоизму.

— Говорят, у Вашего отца была и плетка для воспитания?

— Она висела на видном месте, но не помню, чтобы отец пускал ее в ход. Папа был горячим человеком, но мама нас здорово защищала. О мелких наших проступках она отцу просто не говорила. Папа был непререкаемым авторитетом. Каждый день в шесть утра мы с братом были обязаны ходить на деревенский колодец за водой, чтобы напоить скот, почистить коровник и двор. А если метель? Все равно надо чистить двор, чтобы папа смог заехать на санях. Он-то в четыре утра уходил на работу. Да, это был нелегкий труд. А ведь еще учиться надо! Делать с вечера уроки при свете керосиновой лампы. К слову сказать, неподготовленным я в школу не ходил. Сам себя наказывал: урок не подготовлю — играть не иду. Вот такой «ненормальный» характер! Сверстники посмеивались надо мной.

— Какие вещи в Вашем доме напоминают о предках?

— От отца остались кожаная тужурка и ружье. В холодные зимы волки залезали за добычей в деревенские овчарни. Чтобы их отпугнуть, отец выходил перед сном на крыльцо и стрелял в воздух. Он наполнялся запахом пороха. А волки, видимо, его боятся… В молодости отец верхом на лошади охотился на волков. Надо было догнать волка и ударить его жердью, на конце которой была металлическая гиря. Это был редкий, сложнейший, говорят, вид охоты.

— Каким Вы были мальчишкой?

— Довольно беспокойным. Даже учился с азартом. Представьте, через нашу деревню в райцентр ходил учитель математики. Если мне не удавалось решить задачу, то я его подкарауливал и советовался с ним, как ее решить.

— Вы хорошо учились в школе?

— На пятерки. Основу заложила начальная школа. Спасал старший брат Хантимер. Благодаря ему я мог учиться — большую часть домашних забот он брал на себя. Начальная школа была шестистенная, деревянная. Одна учительница — Хадича апа — вела одновременно уроки во всех четырех классах. Двери классных комнат были открыты, и она переходила от одной группы к другой. Это была уникальная личность! Я как-то посчитал: из 57 домов в Аняково в казанских вузах одновременно учились порядка 57 — 60 ребят! К счастью, у нас была и есть сильная Поисевская средняя школа.

— Ваши лидерские качества как-то проявлялись в детстве?

— В школе с четвертого класса всегда был старостой. Может, потому, что рос в многодетной семье и беспорядка не терпел. Помню, как-то организовывали школьный обед. Пришлось одного озорника по лбу солдатской ложкой стукнуть. А ложки тогда были трофейные, тяжелые — папа с фронта привез. У бедняги большая шишка выскочила! Мальчик плакал, а я переживал… Я готовился и сдал экзамены за среднюю школу, собирался закончить школу с золотой медалью. А мне ее не дали. Видимо, для сельского парня медали не хватило… Одним словом, комиссия мин­образования республики сре­за­ла мой результат с резолюцией: «Шаймиев пошел не наикратчайшим путем сокращения тригонометрических функций» при решении задачи по математике. Обидно было, так как математику я очень любил и никогда не было проблем с этим предметом.

Послушный сын

— Кем Вы хотели стать после школы?

— Школу я заканчивал в райцентре. После уроков мы нередко заходили в районный суд. Там, затаив дыхание и раскрыв рты, слушали молодого адвоката, который преподавал нам логику. У него был дар красноречия и слава умелого защитника. Он многих отстоял в суде. Мне хотелось быть таким, как он. Папу, когда он был председателем колхоза, чуть не посадили. В 1949 году люди пухли от голода, не было сил для весеннего сева. Отец организовал для односельчан общественное питание, выделив для этого два мешка проса. Решение накормить людей он принял самостоятельно. В те времена за несколько колосков, собранных для себя с колхозного поля, могли посадить в тюрьму, а тут два мешка семенного материала… Все лето папу таскали к прокурору Кашапову. Спасло его от тюрьмы то, что в нашем колхозе урожай уродился, а у других нет. Я переживал за отца: «Кашапов не прав! Я буду честным прокурором!» И готовился поступать на юрфак. Но в последний момент папа увидел в газете объявление о подготовке инженеров МТС. У нас по этому делу в районе был инженер Катеев — царь и бог для председателей колхозов. Многое в их хозяйстве зависело от состояния техники, которая тогда была дефицитом. Папа сказал категорично: «Пойдешь учиться на Катеева!» А папины указания в семье обсуждению не подлежали. Я, послушный сын, оказался не против стать Катеевым…

Студент Шаймиев не «чаплашка»!

— Как в юности Вы завоевывали авторитет среди сверстников?

— На первом курсе института нас послали убирать картошку. Среди нас были и городские ребята. Один из них, Толя Марамыгин, быстро вырвал ботву без картошки на своем ряду и сел отдыхать. На его участке картофель остался неубранным. Я этого не стерпел и попросил его выкопать картошку. Говорил по-русски тогда не очень хорошо. Толя тут же обозвал меня чаплашкой и другими обидными словами. Тогда, не раздумывая, я схватил картошку и бросил ему прямо в лоб! Толя схватился за голову. Я испугался и подумал: «Эх, черт побери! Исключат меня из института. Вон какая шишка у парня на лбу!» Но, слава богу, никто на меня не пожаловался. Все пять лет в институте мы жили дружно и никто в той форме не обзывался. Урок оказался впрок.

1497480_8891_Arxivnye_foto_01

— Как в юности Вы завоевывали авторитет среди сверстников?

— На первом курсе института нас послали убирать картошку. Среди нас были и городские ребята. Один из них, Толя Марамыгин, быстро вырвал ботву без картошки на своем ряду и сел отдыхать. На его участке картофель остался неубранным. Я этого не стерпел и попросил его выкопать картошку. Говорил по-русски тогда не очень хорошо. Толя тут же обозвал меня чаплашкой и другими обидными словами. Тогда, не раздумывая, я схватил картошку и бросил ему прямо в лоб! Толя схватился за голову. Я испугался и подумал: «Эх, черт побери! Исключат меня из института. Вон какая шишка у парня на лбу!» Но, слава богу, никто на меня не пожаловался. Все пять лет в институте мы жили дружно и никто в той форме не обзывался. Урок оказался впрок.

212640_6766_Arxivnye_foto_02

— Как в студенчестве отдыхали?

— Денег на досуг не хватало. Ну, складывались с друзьями со стипендии, покупали по очереди чекушку (250-граммовая бутылка водки. — Авт.). Брали закуску и шли на футбол. Смешно вспоминать, как выпивали. По двадцать граммов, наверное, на каждого приходилось. Но сам факт! Пошуметь, поговорить о футболе… Еще мы болели за нашу волейбольную команду в институте. С молодости любил посещать и смотреть спортивные состязания.

— Какие подарки Вы дарили в молодости своим близким?

— В седьмом классе мы с другом своими руками сделали детекторный радиоприемник с усилителем. Тогда все новости жители деревни узнавали по репродуктору, который висел на уличном столбе. Вот это была радость для всей нашей семьи — слушать радио дома! А еще, когда я был студентом, своими руками электрофицировал весь дом. Родители до последнего не верили, что такое возможно. Свет был только в райцентре. Показалось, что папа гордился сыном.

Вторая половинка

— Помните свою первую любовь?

— Это было в школе. Я влюбился в очень красивую девочку. Но она не выдержала разлуки, когда я уехал учиться в Казань. Тогда я даже разговаривать с красавицей не стал. Повернулся и ушел, проявил как бы характер.

— Танцевать любили?

— В юности, приехав из деревни в город, мы, сельские ребята, не умели танцевать. Ох, как это задевало самолюбие! К счастью, в институте организовали танцевальный кружок. Это были не просто обычные танцы, а бальные! Что и сыграло свою роль при знакомстве с моей будущей женой Сакиной: именно на танцах я с ней познакомился.

703052_6494_Arxivnye_foto_26

— Как это было?

— После окончания техникума Сакина приехала работать в мой родной Калининский район. Я там в это время проходил преддипломную практику. На танцах смотрю, стоит красивая девушка — длинные волосы, белая кофта, черная юбка… Хороша! Она мне сразу понравилась. Пару раз я пригласил незнакомку на танец, а потом весь вечер танцевал с ее подругой Ритой. Сакина в душе обиделась: «Неужели Рита больше понравилась?» А я таким образом узнал у подруги все что можно о понравившейся мне девушке.

— Ну Вы и стратег!

— Дело прошлое… Оказывается, и я понравился Сакине при первом же знакомстве… Да, это была настоящая любовь.

— Как расстались с холостяцкой жизнью?

— Это был сюрприз, который мне приготовил папа. Как председатель колхоза по утрам он объезжал все дворы и давал наряды (задания на работу. — Авт.). Сакина с подругой жила в отдельном домишке, и они держали домашнюю птицу. Все это очень понравилось отцу. Он загорелся: «Вот бы Минтимера женить на такой!» И узнал, что мы уже встречаемся и переписываемся. Меня после окончания учебы направили работать на Муслюмовскую МТС. В 1959 году ликвидировали наш Калининский район, и Сакина переехала в Казань. Тут папа, не откладывая, поехал в Казань… женить меня. Да, таким был мой папа. Он и старшего брата так женил. Так вот: договорился с родственниками Сакины, а я привез невесту в Муслюмово.

— Какую роль сыграла жена в Вашей карьере?

— Преданность Сакины не знает границ! Всю свою жизнь она посвятила мне и нашей семье. Представьте, никого и никогда жена не пускала в кухню — готовила исключительно сама. А возможность взять помощника была. Когда я был президентом, например, Сакина мечтала — вот оставлю пост Президента, буду больше дома. Увы, мечта ее пока не сбылась.

Воспитательная сигарета

— Какой Вы отец?

— Строгий, очень строгий. Я, как и все на селе, много работал, с утра до ночи. Получал от этого огромное удовольствие. Когда меня взяли на работу в обком КПСС, приходилось много ездить по районам, а дети растут… Никогда не забуду, как-то приехал из командировки, было поздно, подошел к кроватке детей. Радик открыл глаза и без всяких эмоций безразлично произнес: «Тимур приехал…» Так меня называла жена.

Я тогда крепко задумался: «Какой же я отец, если ребенок так встречает?» Пришлось делать выводы. Для ребенка пример — его родители. Какое к черту воспитание, если ты требуешь одно, а делаешь другое! Я никогда не курил. И когда узнал, что мои мальчишки тайком стали курить, поступил с ними жестоко: заставил Айрата и Радика при мне курить сигареты… зажженной стороной.

После наказания сигаретную пачку оставил на столе открытой и время от времени спрашивал у сыновей: «Курить хотите?» Охота курить у них пропала навсегда. Одного открытого урока оказалось достаточно.

— Вы довольны своими детьми?

— Конечно! Став взрослыми, они меня не подводят.

— Чем занимаются Ваши внуки?

— Самое главное — они нормальные люди! Шаймиевского в них кошмарно много. В моем положении, расскажешь правду, не поверят. Внучка Камила, например, после первого курса учебы в финансово-экономическом институте приходит ко мне и заявляет: «Я тут не загружена». Она всегда была серьезной девочкой. Однажды пошла на пляж с книжкой, в седьмом классе училась. Спрашиваю ее: «Ты что, идешь на пляж с книжкой?» Она отвечает: «Читаю Достоевского». Я заинтересовался: «На лето задали?» «Нет, — говорит, — на лето нам задали другое». Пришлось Камиле предметы пересдавать и поступать в МГИМО, который закончила с отличием. Сейчас она работает в АФК «Система». Внук Тимур отучился в Казани и частично в Англии, работает в малой нефтяной компании. Он — максималист, для него важна самостоятельность. Внучка Лейла заканчивает школу, тоже учится более чем серьезно. Тьфу-тьфу…

Под счастливой звездой

— Вам в молодости предсказывали, что у Вас будет особая судьба?

— Не верю и никогда не верил гаданию и астропрогнозам. Я всю жизнь проработал начальником. После института всего девять месяцев трудился рядовым инженером. А потом пошло-поехало! Главный инженер, директор, министр, председатель правительства, первый секретарь обкома КПСС, Председатель Верховного Совета республики, Президент… Удивительно, но в моей жизни и карьере не было ни одного падения! Работу я никогда не искал. Трудился всегда увлеченно. Вдруг вызывают и предлагают другую должность, другую работу… Всю жизнь было только так.

— Как переживали стрессы, будучи у руля республики более 20 лет?

— Сегодня мне страшно вспомнить, участниками каких исторических процессов мы с вами были. Вот как делаются революции! Оказывается, когда участвуешь, происходящее тебя просто поглощает. Но чувство внутренней правоты — великое чувство. Оно дает силу! И потом, в самые сложные времена я всегда и всем говорил: «Не трогайте меня в воскресенье. Это мой день».

— Самые прекрасные мгновения Вашей жизни?

— Это 30 августа 1990 года — день принятия Декларации о государственном суверенитете Татарстана. Так много в тот день спорили, что приняли ее ночью. Я перед депутатами выступил экспромтом. Сказал так: «Только что мы с вами единодушно приняли Декларацию о суверенитете нашей родной республики. Поздравляя вас, все население республики с принятием Декларации, хочу сказать, что, сделав этот важный исторический шаг в жизни многонационального народа Татарстана, мы взяли на себя ту ответственность, которую никому еще не доводилось испытать в истории нашей республики. Если это факт зрелости, то мы должны с ходу и стать мудрыми, чтобы через самостоятельность, о которой мы заявили, поднять духовный, материальный уровень жизни населения республики, а главное — сохранить и приумножить дружбу народов, которая веками сложилась на нашей земле. Такова, дорогие товарищи, высокая цена суверенитета. Этот состав Верховного Совета взял на себя такую ответственность, ему и поручается проявлять ее на деле. Успехов нам на этом большом пути!»  Мне кажется, что это мое лучшее выступление в жизни!

На охоте

— У Вас немало увлечений, например, охота. Что она для Вас значит?

— По натуре я не охотник. Два раза в год хожу на охоту — на уток и на кабана. Азарт! На охоте чувствуешь себя настоящим мужчиной, это форма общения для мужчин. Не зря ею увлекались многие великие и сильные мира сего.

В один из визитов Бориса Николаевича Ельцина мы пригласили его на охоту в Лаишевский район. Когда такой высокий гость едет, готовишься по полной. Заранее как бы определили, куда могут выйти кабаны, и на эту точку встал Ельцин. Все разбрелись по своим местам. И надо же было такому случиться! Кабаны вышли не на Ельцина, не на меня, а на нашу охрану. Ребята их и подстрелили. Казалось бы, что тут такого? Я радостный, что есть трофей, иду. Все собираемся. Смотрю, Ельцин злой, начал выговаривать: «У тебя, Минтимер, никакого порядка в Татарстане нет! Кто разрешил стрелять? Право первого выстрела за мной!» Оказалось, Ельцин был настоящим охотником. В Подмосковье существовало целое хозяйство, где они охотились. У меня же не было большого опыта организации охоты на высоком уровне. Я возразил: «Ну раз кабаны туда вышли…» «Ну и что? — сердится Борис Николаевич. — Пусть тогда бы никто в них не попал».

967940_16592_s_Maxmaem_15_08_2010IMG_0330

— Как же вышли из щекотливой ситуации?

— Ну как выйдешь? Только за столом, и то не сразу. Ельцин, он же царь! Я уважал этого человека. Кто упрощал  Бориса Ельцина — тот, значит, его не знал…

2783_5750_1994-Vizit-BNElcina-v-Tatarstan

— Какая охота была особенной для Вас?

— Конечно, в уток стрелять как бы жалко. Но когда ты на охоте — они настолько тебя заводят своей недоступностью, что об этом чувстве забываешь. Хитрецы! Летают очень быстро, хорошо видят охотника. Попасть в них совсем не просто. Однажды мы с егерем охотились с лодки. И вдруг стеной пошел сильный ливень. От такой неожиданности утки, летевшие надо мной, резко «притормозили». И мне удалось одним выстрелом сбить пару уток. Это был незабываемый миг. Сильный ливень, полет уток под облаками, выстрел…
Чему нет цены?

— В народе ходит немало баек о Вас…

— Не слышал. Расскажите.

— Когда Вы жили в доме на улице Шмидта, гражданин, войдя в подъезд, крикнул вошедшему в лифт мужчине: «Мужик, подожди!» Войдя в лифт, он слегка опешил… Шаймиев! А Шаймиев, зайдя в квартиру, сказал своей жене: «Знаешь, а меня сегодня мужиком назвали!..»

— На улице Шмидта, где я жил, лифта не было. Это был четырехэтажный дом.

— А еще каких только высокопоставленных чиновников не записывают Вам в родственники! А на самом деле как сложились судьбы Ваших сестер и братьев?

— Нас было десять. Пятеро умерли во младенчестве. Старший брат Хантимер рано умер. Он был водителем, всем помогал. Душа-человек. Сегодня жива старшая сестра — Доргалия апа. Ей за девяносто, она живет в деревне, это мать Ильшата Шаеховича Фардиева. Марзия апа умерла в прошлом году, она была учительницей. Младшая сестра Мадания сейчас на пенсии, живет в Набережных Челнах.

— Как сегодня проходит Ваш выходной?

— Вначале я не мог привыкнуть, что по субботам не хожу на работу. Последний год по выходным, часов в 11, иду гулять с собакой Махмаем. Потом обедаем. Немного отдохну — и в бассейн. Моя норма — полтора километра. В прошлом году я проплыл 526 километров. После бассейна смотрю спортивные передачи по телевизору. Очень люблю спорт — футбол, хоккей, биатлон, баскетбол, волейбол… Слежу за свежими спортивными новостями. Почему уделяю столько времени спорту? Не одни же мы на земном шаре живем. Чтобы о Татарстане узнали, нужен «Рубин», УНИКС, «Зенит» и Универсиада… Что еще может так объединить людей? Идет первенство по футболу, хоккею, огромное количество людей все бросают и приникают к телевизорам и компьютерам, спешат на стадионы. На время они забывают о войнах, конфликтах… Что их объединяет? Спорт! Нет в мире сильнее идеологии, чем спорт.

— Почему Вы обзавелись собакой?

— Я всегда мечтал иметь собаку. Но не мог этого себе позволить из-за занятости. Да и Сакина всегда была против, она любит кошек. Но за год до окончания президентского срока решился и взял щенка лайки. Кличка Махмай нашлась сама собой — это герой стиха Тукая. Махмай — особая моя привязанность! Как он ждет прогулки со мной! Когда видит, что я выхожу гулять, от радости такие круги делает по вольеру — не передать. Вот для кого прогулка праздник! Мне с ним тоже хорошо. Умный пес, плод скрещивания волка с собакой.

— Какой уголок Казани Вы бы назвали самым любимым местом для пешеходных прогулок?

— Не знаю что и ответить…  Моя республиканская деятельность в основном проходит в пределах Казанского Кремля. Место, где мы с вами сейчас беседуем, в свое время также было резиденцией Президента Татарстана.  Времени подолгу гулять по Казани у меня просто не было, только по делам. Вот и любуюсь столицей с этого крыльца… Столица Казань, республика родная с каждым годом становятся лучше, краше. Это дело наших рук, мы этим можем и должны гордиться.

— Каким хотите остаться в истории Татарстана?

— Таким, какой есть. Время определит мою роль. Самое главное, чего мы добились, — это рост самосознания татарского народа. При этом сохранили дружбу и уважение между русским и другими народами. Этому нет цены…

Беседовала Венера ЯКУПОВА
Казанские ведомости

Подписывайтесь на нас в Telegram.

Оставить комментарий

Адрес Вашей электронной почты не будет опубликованОбязательные поля отмечены *

*