enrutat
Главная / На 60 языках. В Челябинской области отметят 110-летие великого татарского поэта Мусы Джалиля
На 60 языках. В Челябинской области отметят 110-летие великого татарского поэта Мусы Джалиля

На 60 языках. В Челябинской области отметят 110-летие великого татарского поэта Мусы Джалиля

В тот год, когда Мусе Джалилю за цикл стихотворений «Моабитская тетрадь» посмертно присудили Ленинскую премию, я пошел в первый класс средней школы села Мемдель, что в 30 верстах от Казани.

Через 58 с половиной лет, в октябре 2015 года, я был свидетелем открытия памятника Мусе Джалилю здесь, в центре Челябинска. Расстояние от моей родной деревни Мемдель до Челябинска — 1000 километров. Расстояние от той весны 1957 года до октября 2015 года невозможно измерить: оно неимоверное. Почему? Потому что прошло не только 58 с половиной лет — за эти годы мы прошли через целые эпохи, не просто непохожие друг на друга, а порой даже противоположные, отрицающие, уничтожающие друг друга.

Вместе с нами шел и Джалиль с его беспрецедентным подвигом и бессмертными стихами. Но в годы перестроечного и постперестроечного лихолетья ни подвиг, ни замечательные стихи не помогли ему избежать забвения, а то и клеветнических обвинений — так же, как через очернение и клевету прошла вся наша Родина с ее советским прошлым, да и не только советским.

Тогда, весной 1957-го (а может, даже и с 1956-го, когда поэт посмертно стал Героем Советского Союза), мы все бросились учить наизусть стихи Мусы Джалиля.

Сейчас, когда я каждый год, как член жюри областного конкурса, слушаю, как дети, приехавшие из Троицка и Кунашака, Магнитогорска и Златоуста, Миасса и Верхнего Уфалея, читают «Красную ромашку», «Простуженную любовь», «Прости, Родина!», «Звонок», «Варварство», я ловлю себя на том, что хорошо знаю эти стихи. Моя детская память хранила их столько десятилетий, словно знала, что мы обязательно вернемся к Джалилю, как возвращаемся к пониманию истинного смысла понятий «Родина», «любовь», «совесть», «красота».

Первым моим (и, пожалуй, самым любимым) джалиловским стихотворением были «Песни мои». В детстве я читал его со сцены на концертах в сельском клубе. Потом, помню, и пел: есть песня с этими стихами, написанная классиком татарской музыки Салихом Сайдашевым. Потом я нашел перевод этих стихов на русский язык, выполненный Семеном Липкиным, и до сих пор люблю декламировать их на обоих языках.

Джалиля переводили замечательные русские поэты: Анна Ахматова, Вероника Тушнова, Эдуард Багрицкий, Семен Липкин, Павел Антокольский, Яков Козловский… В 50-70-х годах «Моабитская тетрадь» была переведена на шесть десятков (!) языков мира.

Впрочем, именно на чтении (неоднократном, выучивая наизусть, повторяя вновь и вновь) стихов Мусы Джалиля, как в оригинале, так и в переводах, я убедился, что перевод — дело чрезвычайно сложное. И даже самый талантливый перевод художественного произведения на другой язык значительно отличается от оригинала (как правило, в худшую сторону). Теперь, за многие годы перечитав всего Джалиля (впрочем, и Тукая, и других выдающихся татарских поэтов), я вынужден признать, что при всех достоинствах замечательных русских переводов поэта-героя, они не передают всей полноты страсти, печали, любви и восторга, содержащейся в оригиналах. Наверно, неслучайно известный поэт и переводчик Рувим Давидович Моран выучил татарский язык, чтобы переводить татарских поэтов, в том числе и Джалиля, с оригиналов стихотворений.

Но главное, что мне интересно в Джалиле и почему его жизнь и биография меня притягивают, вот в чем. Он прожил чрезвычайно насыщенную жизнь. Начальное мусульманское образование в медресе, потом комсомол, Татарский институт народного образования и Гражданская война. В 20 лет — Москва, МГУ, и, смотрите, какой круг общения: знакомство с Варламом Шаламовым, Александром Жаровым, Александром Безыменским, Михаилом Светловым. О его подвиге и гибели написано много, но посмотрите, какова его посмертная судьба! Из фашистской неволи добрались до родины четыре рукописных блокнота со стихами. Два из них доставили соплеменники Джалиля — Нигмат Терегулов и Габбас Шарипов, один — бельгиец Андре Тиммерманс, и еще один — турецкий подданный Казим Миршан. И наконец, в возвращении доброго имени татарского поэта Мусы Джалиля решающую роль сыграл русский писатель Константин Симонов.

И сегодня на школьных, муниципальных, областных этапах конкурса чтецов произведений Джалиля, хоть стихи звучат только на татарском и русском языках, я вижу, что в участниках конкурса представлен весь спектр народов Южного Урала. А какие интонации при исполнении произведений, какое проникновение в смысл, дух стихотворения!

Именно поэтому татарский поэт Муса Джалиль принадлежит уже не одному только татарскому народу. Это гордость России, гордость человечества.

Ирек Сабиров, фото Вячеслава Шишкоедова, «Челябинск сегодня»

Оставить комментарий

Адрес Вашей электронной почты не будет опубликованОбязательные поля отмечены *

*